Статьи

Заместитель Председателя Правительства РФ, полномочный представитель Президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев в развёрнутом интервью ответил на вопросы ведущих — Алексея Мигунова и Юлии Кремневой. Он оценил текущую ситуацию в стране и на Дальнем Востоке, рассказал о развитии высокотехнологичных производств, эффективности губернаторов и поделился личным взглядом на жизнь.

Юлия Кремнева: В ситуации, в которой Российская Федерация оказалась сейчас, она борется с внешними воздействиями. Естественно, это негативно сказывается на экономике, это все понимают. И население начинает терять тот самый индекс доверия к власти. Индекс счастья уходит, социального благополучия и веры в будущее, так скажем. И люди хотели бы сейчас знать самое простые вещи: что нас ждёт впереди, к чему нам готовиться или не готовиться, и что вообще Правительство Российской Федерации, в частности для Дальнего Востока, делает, чтобы здесь устойчивость сохранялась.

Юрий Трутнев: Вы как-то всё в кучу сгрудили с вопросами: что делается, что не делается, что происходит, что не происходит. Мир всегда изменяется. В те дни, в которые мы с вами сегодня встречаемся, он изменяется достаточно динамично. Целые даже не страны, а группы стран меняют свои взгляды на жизнь, начинают вести себя так, что иногда диву даёшься — что же они вообще такое придумали. Может ли это не влиять на Россию? Конечно, не может. Россия в любом случае живёт в глобальном мире. И во многом потерянные международные контакты с рядом стран на развитие нашей страны влияют. В то же время утверждать, что это такая однозначная угроза для Дальнего Востока, я бы воздержался.

Например, начала рушиться стабильность и устойчивость, доверие стран друг к другу. Что произошло? Произошёл рост цен на золото. Потому что, когда люди не верят в экономику своей и других стран, они обращают внимание на золото. Золото возросло в цене, по-моему, за последнее время более чем в два раза. У нас ряд регионов Дальнего Востока золотодобывающие. Это Магадан, это Чукотка, ещё ряд территорий. К чему это привело? Это привело к значительному росту доходов. То есть мы немножко разбогатели. Хорошо, плохо? Сложно сейчас судить об этом. Ещё раз говорю, мир многообразен. Вытирать скупые слёзы и говорить «ой, как нам плохо» не нужно.

Когда эту тему начал обсуждать Сергей Константинович Носов, губернатор Магаданской области, я уже не выдержал. Я говорю: «Сергей Константинович, ну, бога побойтесь, у вас доходы бюджета возросли процентов на 30, а доходы предприятий возросли в разы. Что, правда очень тяжело жить?» Он так застеснялся, потом даже извинился за вопрос. Как-то так. Поэтому всё сложно в мире. Есть факторы положительные, есть отрицательные. Но мы живём в них, и мы не можем сказать: «Знаете, я бы хотел жить не сейчас, а в конце XVIII века». Не получится. Поэтому мы живём в тот период, в который родились, который для нас судьба определила.

Что сейчас происходит? Все говорят о тревогах и сомнениях, связанных со специальной военной операцией. Эти тревоги естественны, потому что у многих людей там близкие сражаются. Я там был меньше недели назад, всё это вполне живой картинкой воспринималось. Но если тоже говорить о ситуации в большом проявлении, мы движемся вперёд. Это большой конфликт, в котором против нас точно не только Украина, против нас целый ряд стран Запада. И взять немедленно их как-то победить никому не под силу, но в таких больших процессах важны тенденции. Вот эти тенденции проявляются в том, что наши ребята на фронте движутся вперёд, и это здорово.

Алексей Мигунов: Юрий Петрович, продолжим тему с золотом и Магаданом. Хорошо, что золото подорожало в Магадане…

Юрий Трутнев: Не в Магадане, в мире.

Алексей Мигунов: Кстати, Турция на текущей неделе 52 тонны продала, и уровень ставок на золото чуть-чуть припал. Стратегия развития регионов Дальнего Востока до 2036 года говорит о развитии высокотехнологичных производств. Тем не менее, и в вашем примере мы видим, что большая часть регионов живёт за счёт природных ресурсов: добычи угля, нефти, золота, леса и так далее. До 2036 года — вроде 10 лет, вроде много и мало. Есть ли уже примеры каких-то мест, где этот путь уже начался? Когда мы условно от сырьевого дохода перейдём к высокотехнологичному?

Юрий Трутнев: Быстрого пути такого перехода нет. Надо работать, надо создавать новые предприятия, новые производства. Мы эти предприятия и производства создаём. Я работал министром природных ресурсов когда-то, и если вспомнить, то когда я им работал, мне периодически мои коллеги — Герман Греф или Алексей Кудрин — говорили, что это плохо, что мы зарабатываем нефтедоллары — продаём нефть, газ. А я пытался им доказать, что это хорошо. Другой разговор: куда мы проинвестируем эти деньги. Если мы их проинвестируем в науку и образование, то всё здорово. А если мы их просто спустим, значит, всё не очень хорошо.

Мы сейчас на Дальнем Востоке строим три предприятия по производству микроэлектроники. Практически с нуля. Они будут построены в Хабаровском крае и Приморье. Это ответ на ваш вопрос о технологиях. Можно ли здесь хлопать в ладоши? Нет, никаких оснований для этого не существует, потому что микроэлектроникой нам надо было заниматься лет 20 назад или 30. Мне здесь трудно судить. Но вы же помните: были такие решения, когда нам говорили, что кибернетика — это лженаука, что заниматься этим нам не надо. Вот не занимались. А сейчас вдруг оказалось, что нельзя этим не заниматься. Понятно, что это не разовые какие-то решения, связанные именно с тем, что надо элементную базу создавать на Дальнем Востоке. Её надо создавать и на Дальнем Востоке, и во всей стране.

Но необходимо отметить, что у нас сегодня в 11 регионах Дальнего Востока выпускают дроны. Разного уровня, разного качества. У меня специальная комиссия работает по отбору техники, которую закупают по линии ТОР «Патриотическая», и эти дроны работают, и они тоже вносят вклад в то, что мы двигаемся вперёд, а не назад.

Алексей Мигунов: У нас был вопрос. Действительно, во многих регионах Дальнего Востока есть производство различных дронов в коммерческом секторе. И понятно, что война когда-нибудь закончится. Возможно ли, как вы видите, что эти предприятия останутся устойчивыми, рабочими и их можно будет переформатировать для работы в гражданском секторе?

Юрий Трутнев: Я бы даже по-другому сказал. Мы уже никогда не будем жить в мире, в котором жили вчера. Он очень сильно изменился. То, что сегодня летает над линией боевого соприкосновения, оно никуда не денется. Оно точно так же будет летать и по мирным задачам.

Вот мы сегодня рассматривали вопросы, связанные с пожароопасным периодом, с периодом наводнений для Дальнего Востока. Вопрос очень актуальный. И уважаемый руководитель Рослесхоза на мой вопрос: «А вы беспилотники применяете для мониторинга лесных пожаров?» — дал изумивший меня ответ. Он мне сказал: «Вы знаете, мы применяем традиционную авиацию». Потому что она, по-моему, он даже слово «дешевле» произнёс и «надёжнее». Я сильно удивился. Я говорю: «Вы правда считаете, что дрон, который стоит 100 тысяч, дороже, чем вертолёт, который стоит 800 миллионов? Вы как-то с арифметикой не подружились». Ответ был очень меня удививший. Я попросил его вместе с министром ко мне зайти и объяснить, почему они этой работой не занимаются. Но всё уже меняется и продолжит меняться. Сегодня целый ряд территорий используют беспилотники и для мониторинга, и, например, для карьерных работ. Правда, они там не летают, они ездят. Это беспилотные карьерные самосвалы.

Алексей Мигунов: Юрий Петрович, в промышленности многие направления оставляют желать лучшего. Много вопросов, которые решаются годами, но так и не находят решения. Есть ли какой-то стимул для того, чтобы ответственные чиновники лучше работали?

Юрий Трутнев: Я считаю, что по поводу тех ситуаций, которые у нас в промышленности не решаются, надо людей отправлять на линию боевого соприкосновения. Желать им успехов. И они вернутся гораздо более эффективными, гораздо более быстро будут принимать и реализовывать решения, а на их места привлекать людей, которые уже к этому готовы.

Я вам простую историю расскажу. Вот есть такой генерал Санчик, в прошлом командующий группировкой войск «Восток». Сейчас он заместитель министра обороны. Я с ним познакомился на линии боевого соприкосновения. Он показывал мне, что он делает с точки зрения науки и технологий. Он, например, мне показал конвейерную сборку багги. Конвейерную сборку. У нас половина предприятий не может даже приблизиться к этой шкале, чтобы мы говорили о конвейере.

Юлия Кремнева: А человек в фронтовых условиях фактически это сделал.

Юрий Трутнев: Мы постоянно говорим о том, что нам нужна конвейерная сборка спутников и другого. Вот человек это сделал в ремонтных мастерских на войне. Я там ходил, у меня широко раскрывались глаза, я не мог понять, что я такое вообще вижу. Я посмотрел созданный им БМП, который отстреливается от дронов. Понимаете, у нас точно есть талантливые люди. Но, может быть, жёсткость требований надо повышать? Помните фильм про Великую Отечественную войну, когда там человеку говорили: «Ты или построишь самолёт, или попрощаемся». Мне кажется, что если идёт война, как бы мы её ни называли — специальной военной операцией или ещё как-то, — уровень требований должен быть другой.

Алексей Мигунов: По закону военного времени…

Юрий Трутнев: Поэтому протекционистские меры хороши, но, мне кажется, меры надо принимать немножко другие, связанные не с протекционизмом, а с повышением требовательности и жёсткости к тем людям, которые отвечают за определённые участки работы.

Юлия Кремнева: Часть определённых участков работы: у каждого губернатора свой участок работы — это его регион, это его люди. А вот вы часто говорите о том, что «товарищи, не отрывайтесь от земли, встречайтесь с людьми, слушайте, что они говорят, реагируйте, решайте их вопросы, проблемы, чаяния». Это вот о том, что мы как бы начали разговор вначале. Насколько эффективно вообще губернаторы это делают и делают ли?

Юрий Трутнев: Я, наверное, не смогу по каждому из 11 регионов определить, насколько хорошо губернатор изучает мнение людей, насколько часто он с ними встречается. Но в целом это видно. Не закроешь людям возможность высказывать своё мнение. Я когда подхожу к прессе, я же вижу: в некоторых территориях вопросы задают с улыбкой и с хорошим настроением, а в некоторых территориях, когда их задают, их пытаются оттащить в сторону, но они всё равно что-то говорят. Они всё равно скажут — куда от этого деться.

Я считаю, что губернаторы должны чувствовать настроение людей. Для этого они должны меньше ездить на машинах по территории городов, а просто к людям выходить, общаться. Я знаю, свои примеры приводить нехорошо и стыдно, но моё ощущение, что в бытность моей работы губернатором Пермской области люди улыбались. Я им улыбался тоже.

Юлия Кремнева: Я недавно была в Перми, и вас там до сих пор вспоминают как хорошего губернатора.

Юрий Трутнев: Это значит, что-то делалось правильно. Я уверен в том, что большинство губернаторов Дальнего Востока также внимательно относятся к людям, их также уважают, но специального контроля за этими процессами не веду. Мне кажется, это в большей степени ответственность людей, которых избрали.

Юлия Кремнева: Юрий Петрович, мы уже отметили ситуацию, которая связана у нас, в частности, с изменениями в глобальном мире. Ни для кого не секрет, что это ситуация сейчас с Ближним Востоком. И теперь как никогда становится понятно, почему Российская Федерация начала активно развивать Северный морской путь и вообще делает, так скажем, трансатлантический транспортный коридор. Всем говорит: «Welcome к нам в Российскую Федерацию, транспортируйте через нас». Но тем не менее не везде готовы портовые инфраструктуры, не везде готовы логистические какие-то вопросы.

Юрий Трутнев: Смотрите, вот мы только что говорили о том, что ситуация в мире напряжена, что это сказывается на экономике. И в то же время мы берёмся за гигантские проекты. Мне кажется, это здорово. Мне кажется, что это такая хорошая, правильная амбициозность. Поручение Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина о разработке мастер-планов дальневосточных городов — это вообще история, которая глобально меняет картинку. Она меняет условия жизни для людей — более чем 4 миллионов жителей Дальнего Востока. И при всех сложностях, при том что действительно бюджет напряжён, мы продолжаем работу по выполнению этого поручения. Оно контролируется по каждому шагу, по каждому этапу. И оно продолжает выполняться.

Дальше. Вы сказали о трансарктическом транспортном коридоре. Та же история. Огромный совершенно проект с огромной потребностью финансирования. Я аккуратно стараюсь настроить федеральные органы исполнительной власти на то, чтобы они начали хотя бы анализ, потому что там нужны новые дороги — железные, автомобильные, мосты новые. Там нужно углубление русел рек. То есть нам нужна проводящая сеть со всей территории страны до Арктики. Это огромная работа. Есть соответствующие поручения, которые я дал всем федеральным органам исполнительной власти, чтобы вёлся такой анализ, чтобы они считали экономическую целесообразность, считали, что мы можем привезти из какого региона, где мы можем разработать новое месторождение полезных ископаемых, где ввести в действие новые запасы лесных ресурсов и так далее. Эта работа только начинается. Сказать, что мы её завершим очень быстро, я бы поостерегся. Я немножко знаком с этой работой. Мы там считали коридор «Урал промышленный — Урал Полярный». Экономически коридор не оправдывался. Другой разговор, о чём я тогда думал да и сейчас думаю, что задача государства — осуществлять не только экономически несомненно окупаемые проекты. Потому что вот так просто — 3 рубля положил, 3,50 получил — экономика так может развиваться, а страна — нет. Страна должна вкладывать больше. И нам, наверное, надо было делать следующий шаг и всё равно добиваться финансирования коридора. Будем пытаться к этому возвращаться.

Алексей Мигунов: Вернусь на нашу территорию, но не буду выбиваться из международного сектора. Как вы оцениваете, Юрий Петрович, перспективы международной ТОР? Много говорилось о части Китая, Индии, Вьетнама. Есть какие-то рабочие проекты?

Юрий Трутнев: Проекты есть, их несколько. Более того, мы уже находимся в состоянии выбора, с чего начнём. В том числе этот выбор касается Приморья. Я бы не очень хотел афишировать договорённости о международной ТОР, потому что мы сегодня облеплены санкциями, и те страны, которые с нами будут достигать определённых договорённостей, компании этих стран могут оказаться под санкционными рисками, но у нас точно нет задачи их подставлять. Режим международной ТОР в том числе предполагает конфиденциальность.

Алексей Мигунов: Мне кажется, ответ достойный Лаврова и спецпосланника президента Дмитриева. Они после каждых переговоров так отвечают. Юрий Петрович, а если поговорить цифрами. Десятый юбилейный ВЭФ закончился подписанием 280 соглашений на 6 триллионов рублей, и каждый год в целом власти отчитываются перед Президентом: огромное количество соглашений, много договоров, гигантские суммы фигурируют. Какой настоящий КПД этих подписаний, этих денег? Понятно, что он может быть реализован не в этом году, а в следующем, но есть какой-то анализ прошедшего десятилетия?

Юрий Трутнев: Конечно, есть.

Алексей Мигунов: Какой результат мы получаем?

Юрий Трутнев: Отвечая на простой вопрос: КПД порядка 60%. Много это или мало — не знаю. Мне кажется, этого более чем достаточно. Но больше половины подписанных намерений превращаются в заключённые соглашения. И потом появляются на российской земле в виде предприятий, созданных новых рабочих мест, в виде новых налогов. Поэтому, в целом, мне кажется, что ВЭФ стал очень хорошим инструментом развития экономики Дальнего Востока.

Алексей Мигунов: Юрий Петрович, известно, что в разные годы появлялись нерадивые резиденты ТОР, СПВ, и публично изгонялись, наказывались. Ежегодно их становится меньше?

Юрий Трутнев: Я не знаю. Я вот здесь вас не очень готов поддержать насчёт нерадивых участников. Мне кажется, что об этом больше рассуждений было. Мы сегодня подводили итоги стратегии. Мы это регулярно делаем, и все знают: наши цифры абсолютно прозрачные, подконтрольные. И цифры такие, что на 30% все показатели экономического развития на Дальнем Востоке растут быстрее, чем в среднем по Российской Федерации. Если вы считаете, что это нравится всем, то смею вас разочаровать — нет, конечно. Поэтому люди говорят: «Да нет, они вот тут специально что-то подтасовывают, ещё что-то». Но нет такого. Министерство финансов, казначейство проверяет нас вдоль, поперёк и по диагонали. Более того, скажу честно, мы сами крайне заинтересованы в этих проверках, потому что нас интересует только реальная картина, никакие воздушные замки не интересуют. Вот более 6 триллионов рублей, пришедших на Дальний Восток, они есть, их никуда не денешь. Цифра, которую мы обещали Владимиру Владимировичу Путину, — 13. И мы никуда от этой цифры не денемся. Мы всё равно её обязаны достичь и достигнем.

Алексей Мигунов: Юрий Петрович, вернусь к народным чаяниям. Не секрет, что очень много лет «дальневосточная ипотека» прекрасно работает, и она дала возможность многим семьям в разных регионах страны получить хорошее, качественное жильё с низкой процентной ставкой. И спасибо большое за эту инициативу. Но последние годы мы видим, что этот инструмент привёл к тому, что первичное жильё, по-моему, в Хабаровском крае и в Приморском крае примерно на 40–50% стало дороже вторичного жилья. И такая диспропорция стала уже какой-то, я не знаю… вызывающей. И, возможно, с мерами поддержки в строительной отрасли нужно как-то дополнительно отрегулировать. Есть ли у вас какое-то мнение на этот счёт по поводу «дальневосточной ипотеки», поддержки строительной отрасли? И второй, связанный с этим вопрос: нет ли необходимости сейчас либо в будущем разработать какую-то ипотеку для участников СВО?

Юрий Трутнев: Что касается дальнейшего совершенствования механизмов «дальневосточной ипотеки» — о ней тоже довольно много спорят, довольно много говорят о том, что её надо прекращать в льготном варианте. Я здесь базируюсь исключительно на позиции Президента Российской Федерации, который на прошедшем X Восточном экономическом форуме сказал, что дальневосточную и арктическую ипотеку необходимо продлить до 2030 года. Уверен: что сказал Президент, то и должно быть сделано. Сказывается ли это на ценах на рынке жилья? Конечно, сказывается. От этого мы никуда не денемся. Но в любом случае люди получают жильё на посильных для них условиях. Иначе бы просто ипотека остановилась. Она не останавливается, наоборот, она весьма и весьма востребована.

Юлия Кремнева: Юрий Петрович, вернёмся в 2013 год. Я с вами первый раз увиделась на затопленной набережной Хабаровска, когда вы там в рабочей одежде и в сапогах работали.

Юрий Трутнев: Да, было.

Юлия Кремнева: Юрий Петрович, я знаю, что вы очень ругаете всех за излишний бюрократизм. Но, тем не менее, он искореним в некоторых случаях? Вот на сегодняшний день, например, расскажу такую историю, она касается и не только Приморского края. У нас есть такое понятие, как экологический сбор на бизнес, который завозит какие-то товары из иностранных государств. Так вот, Росприроднадзор за неуплату экологического сбора, например, в 50–70 рублей выставляет штрафы малым предпринимателям по 500 тысяч. Как вы считаете, вообще такие бюрократические меры целесообразны на сегодняшний день в нынешних реалиях?

Юрий Трутнев: Я уже попробовал ответить на подобный вопрос. Вот цифра такая: 2600 государственных служащих, работающих в системе Министерства по развитию Дальнего Востока, полномочного представительства Президента на Дальнем Востоке, дальневосточных субъектов Российской Федерации, муниципалитетов, отвоевали на фронте. Мне кажется, это очень… Мы же всегда должны видеть ещё и положительную сторону от всего происходящего. Вот те ребята, которые вернулись, они по-другому мыслят, они по-другому относятся к своей работе, они, на мой взгляд, более эффективны. Скажу честно, я им значительно больше доверяю. Мне кажется, когда люди придумывают ещё какое-нибудь препятствие для бизнеса, надо идти на СВО, немножко походить «под снарядами», подумать, прав ли ты. А потом с чистой совестью и новыми мыслями возвращаться обратно.

Юлия Кремнева: Вопросы от портала Arctic.ru. Юрий Петрович, что объединяет Арктику и Дальний Восток? Почему в России создано единое министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики? И чем, по вашему мнению, эти территории отличаются?

Юрий Трутнев: Сложности объединяют. Почему вообще возникло Министерство по развитию Дальнего Востока? Решение принимал Президент Российской Федерации, я лишь исполнял его. Но мне представляется, что решение было принято потому, что развитие этих территорий осложнено целым рядом факторов. Это факторы объективные — климатические условия, удалённость территории. Ещё энергетика, состояние БАМа и Транссиба и так далее. То есть у нас целый ряд препятствий для развития экономики и социальной сферы. Так вот, я думаю, что Владимир Владимирович принимал это решение исходя из необходимости сохранения целостности страны, для поддержки объективно сложных территорий, чтобы помочь им подняться до среднероссийского уровня. Мы этим и занимаемся.

И в этом отношении Дальний Восток и Арктика, как бы это странно ни звучало, географически близки друг к другу. Например, потому что система законов, которую мы принимали для Дальнего Востока, так же близка и для Арктики, она, так сказать, роднится преференциями. Но при этом свод законов об Арктике мы делали уже с опытом Дальнего Востока, поэтому сделали, может быть, немного, но лучше.

Алексей Мигунов: Все усилия государства в регионах Дальнего Востока и Арктики направлены на улучшение жизни людей. Ваше личное мнение: зачем и почему люди остаются жить в таких трудных природных условиях?

Юрий Трутнев: Это довольно многогранный вопрос, потому что если бы выбор людей зависел только от температуры окружающей среды, то все бы абсолютно жили на юге, и всё, скажем, побережье Чёрного моря было бы перенаселено. Но так не происходит. И дело даже не в том, что не все хотят там жить. Дело в том, что и Дальний Восток, и Север обладают своей притягательностью, красотой, своими неповторимыми природными особенностями. Как можно сравнивать то же самое побережье Чёрного моря с Хабаровским краем или с Приморьем? И для меня это сравнение будет не совсем в пользу песка и южного побережья. Ну, кому-то нравится одно, кому-то другое. Это совершенно естественно. Потом, многие люди просто живут там, где жили их родители, там, где они привыкли, где им комфортно, где они чувствуют, что к ним хорошо относятся. Это очень большой, сложный, комплексный вопрос.

Юлия Кремнева: Юрий Петрович, недавно подвели итоги третьего сезона «Дальний Восток — Земля приключений». Вы как-то очень тепло однажды высказались про этот конкурс, лично рассказав свою историю в части отношения к природе, отдыха на природе, вообще природы и человека. Будет ли четвёртый сезон и будет ли меняться формат как-то этого конкурса?

Юрий Трутнев: Мы считаем, что мы должны продолжать делать ту работу, которая приносит людям, скажем так, радость, которая их интересует. Приходя на подведение итогов конкурса «Дальний Восток — Земля приключений», я вижу, что сотни людей с горящими глазами рассказывают о своих путешествиях. Я уверен, что они смогут этой жаждой путешествий заразить ещё многих, а значит, много новых путешественников придёт на Дальний Восток, сплавится по рекам, походит по лесу или по горам. Это ровно то, чего мы хотим добиться в освоении Дальнего Востока.

Источник: "Вести:Приморье" [ www.vestiprim.ru ]