Статьи

Вот уже 15 лет заведующая отделом сохранения нематериального культурного наследия Камчатского центра народного творчества Мария Беляева минимум два раза в год выезжает в экспедиции в самые удалённые уголки полуострова и собирает данные о традициях и фольклоре народов Камчатки.

Мария Беляева – одна из немногих современных исследовательниц, кто смог побывать практически на всех проводимых в регионе обрядах и описать быт оленеводов полуострова на стойбищах – табунах.

Интервью с хранительницей традиций народов Камчатки Марией Беляевой публикует портал «КМНСОЮЗ-NEWS». Мы предлагаем вашему вниманию выдержки из этой беседы.

– Мария Евгеньевна, расскажите, пожалуйста, как вы стали заниматься сохранением культуры народов Камчатки?

– Я сама родом из национального села Воямполка (в переводе с корякского – «река-утопленница»), оно находится в Тигильском районе, на севере Камчатки. В нашем селе жили ительмены, береговые и оленные коряки и эвены. Мой дедушка был оленным коряком-чавчувеном, бабушка – эвенка, или, как их раньше еще называли, ламут. Бабушка не любила говорить о своих корнях, своем роде, уже во взрослом возрасте я поняла, почему. Бабушка из зажиточного рода, и ее брат был репрессирован. Я случайно узнала, что она эвенка, когда увидела ее документы. Она, как и дедушка говорила на корякском языке, хотя знала и родной эвенский, и русский языки.

Так что я росла в корякской среде, знала язык и ощущаю себя оленной корячкой. Помню, в детстве, когда были знаковые праздники, к нам в село приезжали друзья дедушки с табунов. Они останавливались у нас дома, взрослые вели свои разговоры, а дети общались между собой. Мы говорили на корякском. Потом я уехала в школу-интернат в окружной центр Палану, большую часть времени в году проводила там, и язык постепенно стал забываться, так как мы говорили все время на русском. Когда не стало бабушки и дедушки, языковая среда сразу пропала и сейчас я корякский язык понимаю, но, увы, не говорю.

Так что в национальную культуру я погрузилась еще в детстве. В Палане я занималась классической хореографией в корякской окружной школе искусств. После окончания десяти классов попала в легендарный корякский ансамбль «Мэнго».

В коллективе были ребята со всего Корякского автономного округа. В ансамбле сформировалось удивительное сообщество, я его иногда называю «мэнговским стойбищем». Помню случай на гастролях, когда нас привезли на киностудию, чтобы отобрать артисток для участия в фильме. Из нас никто не подошел. Режиссер, махнув рукой, в сердцах сказал, что мы не монголоидная раса, а мэнголоидная. Мы тогда посмеялись, не обиделись. Понимаем, что коряки не похожи на монголов. Все участники коллектива знали родной язык, обряды, душой болели за сохранение и развитие родной культуры. Когда я пришла работать в Камчатский центр народного творчества и стала ездить в экспедиции, опыт в «Мэнго» мне очень пригодился. Ведь я записываю в том числе и танцы.

– Остались ли аутентичные танцы и песни в селах?

– Времена меняются. В селах, где сохраняется традиционная культура, люди получили возможность заниматься в фольклорных коллективах, оттачивать движения, репетировать на сцене. И это очень хорошо! Да, аутентичные танцы интересны нам, исследователям. Но люди хотят рассказать о своей культуре, выступить на празднике так, чтобы это было интересно для зрителей.

В состав многих фольклорных коллективов входят старейшины. Они как раз знают, как танцевали раньше, понимают значение всех элементов и представляют на сцене тот самый аутентичный танец, но в обработке, понятной зрителю. И вообще, танец быстрее всего трансформируется, подстраивается под требование времени. В последние годы ритмы танцев становятся все быстрее, прыжки – более высокими.

Если неадаптированные для сцены танцы остались в основном на кадрах кинохроники, то песни во многих районах сохранились.

В селе Ачайваям Олюторского района проживают оленные люди – коряки-чавчувены, камчатские чукчи и эвены, которые прекрасно поют, и вообще, в селе принято соблюдать традиции. Например, когда табун готовится к отправке на летовку, все село собирается для проведения обрядов, с соседних населенных пунктов приезжают родственники.

В селе Хаилино, тоже в Олюторском районе, проводят обряды, связанные с оленеводством и рыболовством. В Хаилино есть фольклорный ансамбль «Чекнитон» («Родник»), в репертуаре которого сохраняется аутентичный танец Чайки. Также в селе практикуют традиционное для коряков горлохрипение.

В селе Лесная Тигильского района и сегодня отмечают праздник Ололо, он связан с удачной добычей морского зверя и промыслом на медведя, барана. И там тоже прекрасно поют.

В Карагинском районе есть село Тымлат. В свое время туда переселили жителей закрытых сегодня камчатских сел Рекинники, Подкагерное. Там такие прекрасные певцы! Столько мелодий можно записать. И какие удивительные у певцов голоса, когда их слышишь, дух захватывает. Кстати, в Подкагерном провел детство основатель корякского фольклорного ансамбля «Ангт» народный артист России Иосиф Жуков, один из самых великолепных исполнителей родовых мелодий. Иосиф Иннокентьевич из рода оленных коряков и, кстати, в основу многих постановок ансамбля вошли его воспоминания.

Вообще, у оленных коряков очень зрелищные танцы сами по себе, поэтому иногда так бывает, что корякские элементы заимствуют коллективы других народов. Но я такую практику категорически не одобряю. Ведь танец – это история, которая когда-то рассказывалась в яранге, а теперь – на сцене. Поэтому просто так тасовать элементы, а тем более включать движения, характерные для танцев других народов, – это неправильно. Но, увы, заимствование сейчас стало массовым, берут все: мелодию, костюмы и даже атрибутику. Причем это не тот случай, когда родственные народы живут рядом и человек перепутал. Например, сейчас массово стали использовать ловцов снов. Но это характерно для индейцев. У нас на Камчатке их не было! Бывает все настолько запутано, что даже не поймешь, какой народ пытается представить коллектив.

– Помните свою первую фольклорную экспедицию?

– Конечно. В 2009 году я поехала в село Ковран, это место компактного проживания ительменов, на праздник Алхалалалай. Я ехала не наобум, у меня там были добрые друзья – артисты ансамбля «Эльвель», также много было знакомых местных жителей, с кем когда-то пересекалась. Они очень помогли все организовать. Но на тот момент у меня не было навыков общения с информантами.

Конечно, я читала литературу, теоретически понимала, как все это бывает. Но на деле все оказалось в разы сложнее. Мне в основном попадались очень веселые, легкие в общении собеседники. Вообще, у ительменов это в крови. Все ительмены, кого я знаю, любят шутить, веселиться. Вот и на интервью тоже мы замечательно общались, но мне периодически приходилось останавливать моих собеседников, потому что разговор уходил не туда. Это сейчас о празднике Алхалалалай знает вся страна, а тогда, в 2009 году, мне информацию нужно было собирать по крупицам, какие обряды проводятся, в какой последовательности, когда звучит горловое пение, и вообще, какое оно, в чем его особенности.

К сожалению, ительменов очень мало. А носителей традиционных знаний, тех, кто в детстве сам был свидетелем хоть каких-то праздников, единицы. И их очень сложно найти. В Ковране я буквально подходила ко всем прохожим и расспрашивала их.

Бывало, конечно, что и отказывались общаться. Помню, стою я на перекрестке, вижу двух дедушек, подхожу к ним, прошу пообщаться. Они отмахнулись, послали меня куда подальше. А я брала интервью в клубе. И вот спустя какое-то время приходят эти дедушки, говорят, что готовы рассказать о традиционной культуре. Я попросила их спеть. Они начали петь про белые березы. Мы рассказали им про цель экспедиции, что важно именно записать ительменскую культуру, собрать информацию. Они воодушевились и продемонстрировали ительменское горлохрипение. Это уникальная техника. Вот такой получилась первая экспедиция, немножко сумбурной, волнительной.

С тех пор я объездила с экспедициями практически все уголки Камчатского края. В основном это территория бывшего Корякского автономного округа, а также Быстринский район – место компактного проживания эвенов, Мильковский – камчадалов.

– А как вы записываете танцы?

– Прошу показать движения. Иногда приходится становиться рядом и танцевать вместе с ними, чтобы понять, какие именно движения выполняются. Уже после экспедиции все эти записи я расшифровываю и систематизирую. Ну а видео у нас снимает оператор. Я всегда прошу его снимать в полный рост не только танцы, но и песни. Наши северные люди статично не поют, они всегда танцуют. И по этим движениям можно целый танец поставить. Когда видишь движения ногами, сразу можно понять рисунок танца. Мой опыт работы в танцевальном ансамбле всегда помогает, мне несложно представить рисунок танца.

– Над какими проектами вы работаете сейчас? Какие экспедиции намечаются в 2025 году?

– В наступившем году у нас намечается экспедиция в Пенжинский район, в село Аянка. Но, знаете, наш Камчатский центр народного творчества проводит множество мероприятий и далеко не все они связаны с экспедициями. Мы участвуем в обрядовых праздниках в селах, сотрудничаем с сельскими домами культуры, издаем литературу, участвуем в конференциях. К нам часто обращаются за консультациями, ведь у нас собран богатейший материал.

Полный текст интервью с Марией Беляевой читайте здесь