Спектакль «Матросская тишина» по пьесе Александра Галича — одна из визитных карточек Московского театра Олега Табакова. История о связи поколений, памяти и цене человеческого выбора была показана артистами театра в ходе гастрольной поездки в Петропавловск-Камчатский. Диалог столичного искусства с жителями края, где остро стоит тема оторванности от материка, состоялся благодаря помощи депутата Государственной Думы Ирины Яровой — об этом с особой благодарностью рассказал художественный руководитель театра Владимир Машков, которого зрители и артисты ласково называют «Табакеркой».
— Владимир Львович, что значили для театра эти гастроли на Камчатке?
— Гастроли в этот уникальный, абсолютно, край была бы невозможна без поддержки Ирины Анатольевны Яровой. Потому что вывести такой большой театр с декорациями — а мы не смогли всё привезти — было очень непросто. Благодаря местным художникам, которые воссоздали по нашим чертежам декорации, некоторые детали реквизита, спектакль прошёл как на родной сцене. Это была наша давнишняя мечта. В этом году исполняется сорок лет театру Олега Табакова, и начинаем мы наш сезон именно с этого удивительного путешествия.
И конечно, Ирина Анатольевна, с которой мы дружим очень давно, — она очень нежно и тепло относится к нашему театру. На протяжении, по-моему, лет пяти мы пытались осуществить эту поездку, всё не получалось. Но тем не менее благодаря поддержке вашей землячки, поддержке проекта «Большие гастроли», Министерства культуры России, правительства Камчатского края мы приехали сюда, чему мы невероятно рады и невероятно счастливы этой встрече с камчатским зрителем.
— Билеты на пьесу с такой непростой историей, как «Матросская тишина», были раскуплены мгновенно. В чём секрет такого зрительского интереса?
— Если говорить о пьесе «Матросская тишина», идея постановки принадлежала Олегу Табакову. Этим спектаклем должен был открываться театр «Современник» в конце 50-х годов прошлого века. Спектакль был сделан Олегом Ефремовым, и, кстати, ту роль, которую исполняю я сейчас, гениально играл Евгений Евстигнеев. По рассказам тех, кто видел эти — всего два — спектакля, это была удивительная, пронзительная история. Но был худсовет, куда пришли от отдела культуры две милых женщины с приятными птичьими фамилиями — как отозвался о них с присущим юмором Олег Табаков, по-моему, Соколова и Соловьёва, — посмотрели, порыдали и закрыли. Эта пьеса показалась на то время очень острой, но в центре сюжета не «еврейская тема», как тогда посчитали, а рассказ об абсолютной вере отца в талант сына, его бескорыстной любви и прощении, о том, как важно оставаться порядочным человеком.
— Как рукопись всё же дошла до сцены спустя годы?
— Пьеса была в единственном экземпляре, о чём Галич предупредил, оставив шутливую подпись на титульном листе: «Подлецы, не потеряйте, это единственный экземпляр». Табаков тогда сохранил её у себя. И через двадцать лет на нашем курсе он поставил её. Мы с этим спектаклем проехали весь мир. А когда Олега Павловича не стало, первое, что я сделал, — попытался восстановить в точности те задачи, что перед нами ставил наш небесный художественный руководитель, чтобы пьеса прозвучала так, как он хотел. То, что вы видите, — эта история, созданная Табаковым.
— Что происходит в зале в момент тишины, о которой говорит само название пьесы?
— Мы со сцены не видим зрителя в тёмном зале, но мы его чувствуем. И когда наступают минуты тишины, мы буквально можем услышать биение сердца и дыхание того, кто сдерживает свои слёзы или плачет. Он уже смотрит не только на сцену, а смотрит в глубину себя — потому что у каждого из нас есть за что просить прощения у самых близких, причём важно сделать это до того, как наши самые дорогие люди уходят навсегда. И в тот момент, когда включается свет, звучат аплодисменты и мы можем посмотреть друг на друга, — появляется чувство единения.
— Отличался ли, на ваш взгляд, камчатский зритель от столичного?
— На первом показе этого спектакля на Камчатке я не почувствовал в зале ощущения «провинциальности». Её нет. Это глубоко чувствующие люди, иногда даже более, чем в столице. Нам подарили абсолютно вулканические чувства — то, что позволило нам, как артистам, играть ещё точнее. Камчатский зритель подарил нам острое ощущение живой мысли, которое не позволяло его разочаровать своей актёрской игрой.
— Театр Олега Табакова известен и своей уникальной школой актёрского мастерства. В чём её особенность?
— При нашем театре есть абсолютно уникальная школа, ничего подобного нет ни в нашей стране, ни за рубежом, — единственная в мире, интегрированная в программу среднего общего и высшего образования. Мы набираем ребят после девятого класса по всей стране, перемещаемся сами с педагогами — действующими артистами театра Олега Табакова — от Владивостока до Калининграда, раз в два года, и набираем двадцать пять талантливых ребят, которые учатся при нашем театре на полном пансионе. Им приходится осваивать огромное количество профессиональных предметов и одновременно — школьную программу, а через пять лет обучения получать диплом о высшем образовании. Это самые молодые артисты в стране, за которых мы ответственны, а они — за нас.
Со второго года они выходят на профессиональную сцену вместе с мастерами, и мне кажется, это самое правильное, динамичное и полное обучение артиста — при том, что окончательной точки обучения у артиста нет, как и у врача. Как и медики, мы всё время в процессе обучения.
Роль Давида, сына героя Владимира Машкова — Абрама Шварца, — в петропавловских показах исполнил Владислав Миллер. Для актёра это стала первая главная роль в театре. Чтобы соответствовать образу музыканта, Миллер специально учился играть на скрипке. Интересно, что до него эту партию в разные годы играли другие известные артисты — Александр Марин, Евгений Миронов, Сергей Безруков, Егор Бероев. Таким образом, Миллер стал пятым исполнителем этой роли в истории спектакля.
— Как вам удаётся не играть «советскую драму», а проживать эту историю здесь и сейчас?
— Для молодых артистов работать с Владимиром Львовичем — это большое счастье и удовольствие. На Камчатке мы сыграли сто шестьдесят первый показ спектакля в этой, третьей редакции «Матросской тишины». Поэтому спектакль не замер во времени, это всегда какой-то путь.
Мы с Владимиром Львовичем провели скрупулёзный анализ спектакля — по времени это заняло около пяти месяцев, — опираясь на систему Станиславского и Немировича-Данченко. Поскольку Владимир Львович сам выдающийся актёр, некоторые сцены работались «с показа»: если мы не могли понять задачу, это происходило прямо на сцене — нам показывали, как играть этот эпизод, а дальше вопрос уже был к нам — сможем ли мы так повторить.
Ну и конечно, это была большая информационная, подготовительная работа. Мы изучали историю по книгам и документам трёх временных периодов жизни нашей страны — довоенного, военного и послевоенного. Чтобы этот спектакль жил, была проделана колоссальная работа и главенствующая роль нашего художественного руководителя и мастера Владимира Львовича Машкова.
Подводя итог беседы, худрук «Табакерки» объяснил сегодняшний интерес зрителя к классическому психологическому театру.
— Эта популярность не случайна, ведь его задача — в изучении человеческой души. И задача артиста — постоянно быть в этом процессе, изучать свою душу, душу персонажа, его действия и поступки. По сути, нас в жизни интересует только одно: наше психическое содержание, — так был уверен академик Иван Павлов. Он считал, что, исследуя объективные физиологические механизмы, наука в конечном счёте сможет пролить свет и на субъективный мир человека — его сознание, внутренние переживания и их смысл. Этот процесс будет двигаться всегда.
Любить искусство в себе, а не себя в искусстве — вот этот завет Константина Станиславского мы передаём молодым ребятам и сами придерживаемся этого удивительного пути.